По правде говоря. Воспоминаниями о военном и послевоенном периоде на Вороновщине делится Марьян Петрович Шмара из Запрудян

В Международный день освобождения узников фашистских концлагерей мы привыкли говорить о колючей проволоке и печах Бухенвальда. Но для Беларуси эта боль своя, особенная. Нацистские лагеря смерти — Тростенец, Озаричи, Колдычево. Где стены не выдерживали криков, а земля была жирной от золы. Беларусь потеряла каждого третьего жителя. Это значит, что боль — почти в каждой семье. Тысячи деревень были стерты с лица земли вместе с людьми. Холокост — когда расстреливали за отличительные черты внешности... Карательные операции — «Волчья яма», «Треугольник», «Котбус». Немецкие каратели, власовцы и местные националисты вычесывали леса, убивая всех подряд, чтобы не осталось ни одного свидетеля их злодеяний. Остарбайтеры — те, кто строил заводы Германии ценой своей юности и здоровья. Мы не имеем права делить эту боль. Сегодня — день памяти всех, кого фашизм лишил детства, дома, имени и жизни. День, когда мы говорим: НИКОГДА БОЛЬШЕ.

Расследование уголовного дела о геноциде населения Беларуси в военный и послевоенный период раскрывает все новые факты, происходящие и на территории Вороновского района. За основу взяты свидетельские показания местных старожилов.

После общения председателя Мисевичского сельисполкома Ирины Федосевич с жителем деревни Запрудяны Марьяном Петровичем Шмарой восстановлены некоторые события военных и послевоенных лет в нашем регионе. Корреспонденты лично пообщались с мужчиной.

Во дворе ухоженного сельского двора нас встретил худощавый опрятный дедушка с глубоким вдумчивым взглядом:

— Марьян из Запрудян, — гостеприимно протянул руку для знакомства хозяин и пригласил в дом: разговор предстоял долгий...

— Я родился уже в послевоенное время, но рассказы матери — Юганны Степановны — помню отчетливо, — начал рассказ мой собеседник. — Родители всю жизнь прожили в Запрудянах.

Первый муж матери (Вильчевский) незадолго до войны уехал в Америку на заработки, обустроился там и ждал приезда супруги с сыном, но война перекроила судьбу сельской женщины. От болезни умер ребенок.

Уже во время войны она второй раз вышла замуж. Отец Марьяна Петровича не имел собственных земель и был «на службе ў паноў». В армию не взяли по состоянию здоровья. Так семья и жила в Запрудянах. Двое сыновей родились уже после войны. На рассказах родителей и основываются воспоминания Марьяна Петровича.

Вместо крестов явор и березка

Во время войны в каждой деревне немцы выбирали «солтыса» (старосту), который должен был докладывать обстановку и отвечать за порядок и «послушание» местных.

— В д. Пашки тогда служил А.М. (по просьбе собеседника ФИО не указываются), — рассказывает Марьян Петрович. — Слухи дошли, что недалеко от этой деревни в лестных болотах прячутся три еврея и два цыгана, иногда они приходили за едой к сельчанам. Эту информацию солтыс М. сообщил немцам, которые размещались в Заболоти. Донос подтвердился, прятавшихся нашли и на перекрестке у д. Бобровники расстреляли, тела сбросили в канаву. Могил их нет, о захоронении напоминал лишь посаженный рядом явор. После войны цыгане приезжали мстить М., хотели сжечь его дом.

Вспомнил Марьян Петрович и историю двух расстрелянных советских солдат:

— Немцы делали объезд территории, когда заприметили двух прятавшихся под мостом солдат в деревне Бобровники. Без разбирательств убили безоружных на месте. Местные похоронили их там же в поле. Спустя десятилетия свидетельница тех событий указала место захоронения: клочок земли, на котором многие годы не росла даже сорная трава. Перезахоронили советских воинов в 1960-е годы в д. Запрудяны, здесь установлен памятник, за которым и ныне ухаживают местные жители, работники сельисполкома и школьники.

Орудовали «партизаны»

— После войны в наших краях орудовало много банд, в основном в них входили местные, называли они себя «партизанами». Но против каких оккупантов они воевали — не понятно. Односельчан, жителей соседних деревень обворовывали, держали в страхе, угрожали расправой — вот и вся их война. Банда на банду шла, — продолжает рассказ Марьян Петрович.

Со слов мужчины, еще зимой 1944 года в д. Запрудяны появилась банда «ласовцев», так называли их в деревне — на гимнастерках чередовались пуговицы польские и русские. Для жилья бандиты выбрали лучшую «хату» — с полом, с хорошей печью, главарь поселился по соседству с домом родителей М. Шмары. Основной их целью была вербовка в банду людей.

Однажды один из пьяных «партизан» зашел в дом Вильчевских. Паренек, которого вроде звали Гендрих (примерно 1933г.р.), сидел на кровати. Бандит, то ли пытался напугать мальчишку, то ли что-то требовал, начал угрожать ему. Хозяева дома были в сарае и вдруг услышали выстрел. Мальчик погиб.

— Сбежались сельчане и сами бандиты. За данный инцидент командир банды назначил убийце 50 ударов «шомполом» (стержень для чистки канала ствола в ручном огнестрельном оружии — прим. авт.). Свои же вывели преступника на улицу в одних кальсонах, положили на скамейку и нанесли удары. Убийцу посадили в погреб, правда, откуда он сбежал. Его искали несколько дней, но из-за сильной пурги следов не нашли. Позже выяснилось, что он заходил на хутор к Х. и просил одежду и обувь.

В свою банду он не вернулся, примкнул к другой. Позже жители Запрудян его опознали, когда бойцы НКВД везли на подводах членов захваченной в д. Песковцы банды.

Факт убийства мальчика 10 лет председателю сельисполкома Ирине Федосевич подтвердила и местная жительница Тереса Павловна Куель. С ее слов, это был ее двоюродный брат Гена. В момент выстрела она находилась рядом, мать мальчишки побежала за курицей, чтобы отдать бандиту. Эту историю слышала когда-то от своих родителей и уроженка д. Запрудяны Анна Александровна Коменч.

Возмездие неминуемо

В рассказе М. Шмары прозвучали и некоторые фамилии преступников. Житель д. Курдюки К. добровольно пошел в полицаи и во время войны участвовал в расстреле евреев в Василишках. Однажды ночью народные мстители забрали его с женой и увезли в лес, там убили. На утро их тела нашла мать.

— В 1945 году в этой местности действовала банда, в которую входили около 10 местных жителей. Чаще они орудовали в деревнях Трайги и Больтишки. Занимались разбоем, вымогательством, насиловали женщин. Но это происходило по их установленной схеме: больтишские на территории Запрудян, запрудянские и смильгинские — на территории Больтишек.

Осенью 1945-го в деревню Трайги приехали «чекисты». Банду брали в окружение, одна группа милиционеров зашла от Больтишек, другая от Смильгиней. Большую часть преступников взяли, однако некоторым удалось уйти вплавь по местной речке.

Операция «внедрение»

Из воспоминаний собеседника, в Дубинцах 7 человек из банды изнасиловали молодую женщину на глазах у мужа, после чего она забеременела и родила ребенка. Банду взяли зимой 1945-1946 гг.

В соседний дом, где был «штаб» бандформирований, приехали двое и стали агитировать местных на захват власти в Радуни, для этого собирали «силы сопротивления». Таким образом внедренные «чекисты» пытались выманить спрятавшихся по хуторам бандитов. В один из вечеров в «штабе» был объявлен сбор для обсуждения плана наступления. Как только кто-то из бандитов переступал порог этого дома, его тут же хватали и закрывали в «каморке» — спецоперация НКВД обезвредила часть преступников. Но в списках остались непойманные, видимо, заподозрившие неладное и не пришедшие на сборный пункт.

Воспоминания записала Галина ШЛЕМПО.

Фото Олега БЕЛЬСКОГО.

В ТЕМУ

Ровно 5 лет назад Генеральная прокуратура Республики Беларусь возбудила уголовное дело по факту геноцида белорусского народа.

За время следствия уже установлено, что масштабы трагедии, которую пережил белорусский народ в период оккупации, значительно шире, чем считалось ранее.